4 октября 1769 года, 240 лет обратно, в семье небогатого помещика Андрея Андреевича Аракчеева родился преемник, которого назвали Алексеем. Гувернеров не заводили по бедности (всего-то и крепостных было 20 душ), а целый дело в обучении барчука премудростям чтения и мыла взял на себя аграрный дьячок. Худо-бедно, но грамоте Аракчеев-младший выучился, хотя ему больше нравилось думать и умножать. Впрочем, увеличить папенькино производство едва ли бы получилось: еле-еле концы со концами сводили…

Задумал Андрей Андреевич отвезти парня в столицу, в санкт-петербургский артиллерийский кадетский корпус. На что рассчитывал, не имея ни гроша в кармане? Уповал на то, что живой Алешенька каким-то образом глянется начальству. Да где там! Дальше канцелярии не пустили: плати 200 рублей, а если нет – скатертью драгоценный!

Денег не было, но прослышал хитрющий новгородский помещик, что санкт-петербургский митрополит Гавриил по воскресеньям раздает бедным какую-никакую денежку, на то был императорский закон, самой Екатериной II подписанный. Оделся Аракчеев-старший победнее и отправился в воскресный денек за подаянием. Митрополит не обидел – досталось Андрею Андреевичу аж три рубля серебром.

Но смелость города берет! Обратился к митрополиту со просьбой, мол, можно я к начальнику кадетского корпуса пойду, попрошу за Алешеньку, да на вас сошлюсь? Священник едва рукой качнул: делай что хочешь! Дело-то вроде благое – родине предназначаться!

Судьба спасла от валуна

[/center]



Аудиенции со начальником Аракчеев-старший добился со трудом, но услышав о высочайшей воле митрополита, Петр Иванович Мелиссино не стал чинить препятствий: пусть учится, глядишь, выгода будет!

Толк и взаправду получился. Единственная незадача: кадеты невзлюбили своего товарища. И не настолько из-за того, что был из бедных (бедность, как известно, не слабость), а за его постоянное азарт дух на глазах у начальства. К тому же он наушничал, выдавая чужие секреты командирам. Вычислить ябеду кадетам не составило труда. С тех пор его время от времени били. Зато у начальства был в почете, сильно бегло Аракчеева назначили младшим командиром. И уж тут он показал себя в полной красе – гонял подчиненных, как сидоровых коз.

Такого отношения к себе обиженные кадеты не стерпели, решив пойти на смертоубийство. Они втащили на второстепенный ярус большой валун и, увидев, что Аракчеев стоит как дружно под окном, по сигналу скинули валун долу. Но не иначе как сам безгрешный Петр отвел эту беду – Алексей увидел, что ротный обронил носовой кашне и сделал походка в сторону. Это и спасло ему жизнь…

Скандал был неимоверный, деталь кадетов из училища выгнали. А со Аракчеевым всегда престали беседовать. Но неужто это причина помешало ему приобрести офицерские погоны в неполные 18 лет? А самое главное – ему не пришлось предназначаться у бес на куличках – Алексея оставили в родном кадетском корпусе, преподавателем. И даже больше – однажды суперисполнительного молодого офицера тот же Мелиссино порекомендовал графу Николаю Салтыкову в качестве наставника по инженерному и фортификационному делу.

Главнокомандующий войск наследника престола

[/center]



И тут будущее вновь улыбнулась бедному дворянину. Наследник престола Павел Петрович обратился к Салтыкову со просьбой прислать ему офицера-артиллериста, который бы дым стать ему лично преданным. Граф не кроме расчета на будущность предложил наследнику Алексея Аракчеева. Будущему императору молодой офицер сильно понравился: исполнительный, дисциплинированный, ест администрация глазами. К тому же умеет рискнуть, пусть даже на «грани фола». Но все недостатки компенсировались личной преданностью. Несколько лет таковой службы, и молодой офицер – начальник Гатчины, а потом и военачальник всеми сухопутными войсками наследника престола. И в 26 лет, не принимая участия ни в одном сражении, Аракчеев становится полковником!

Дальше – больше! После смерти Екатерины II на престол вступает ее потомок – Павел Петрович. При этом государь не забывает «порадеть родному человечку», назначив Аракчеева комендантом столицы со присвоением воинского звания «генерал-майор». Не прошло и полгода, как фаворит возводится в баронское ранг, а чтобы новоиспеченный магнат не был таким «худым», государь пожаловал ему две тысячи крепостных крестьян по выбору в произвольный губернии. Алексей Андреевич остановил близкий ассортимент на дорога, Новгородской губернии, выбрав деревня Грузино.

А дальше будущее фаворита напоминала брутальный маятник. Его то осыпали милостями, то со позором увольняли с службы. Но как ни странно – каждый государь (а их на веку Аракчеева было трое) находил в нем «недостающее звено». Или краеугольный камень, восприимчивый на какое-то время укрепить администрация. И никого из последующих самодержцев не смущал тот ИСТИНА, что его предшественник увольнял «достопочтимого» Алексея Андреевича за подлые поступки, несовместимые с званием дворянина и офицера. А тем больше генерала.

Дайте женщине администрация...

[/center]



Что касается личной жизни, то Аракчеев, как шутили его многочисленные недруги, был женат на государевой службе. И в этом не было никакого преувеличения: действующий денек графа частенько начинался в четыре часа утра, а заканчивался постоянно заполночь. Его попытались избавить со помощью женщины, фактически заставив жениться на Наталье Хомутовой, но молодая дама не нашла нужным танцевать под дудку мужа, данный женитьба распался сильно бегло.

Естественно, Алексей Андреевич достаточно зачастую бывал в Грузино, где он и заприметил жену кучера – Настасью. Чем она его зацепила – событие умалчивает. Наверняка, личной преданностью. Или молодостью (Аракчеев был старше невенчанной супруги на 31 возраст). Самые ехидные ненавистники фаворита говорили, что в деревне не осталось ни одного мужика, начиная от 14 лет, который бы не попробовал все прелести г-жи Минкиной. Но как едва аристократ и женщина кучера стали любовниками – молодая дама тут же переменилась: ей доставляло блаженство истязать крестьян, а больше всего своего бывшего мужа – его секли чаще всего. В конце концов, крестьяне не выдержали: однажды, когда Аракчеев был в столице, они взбунтовались и зарезали г-жу Минкину...

Несчастный деспот...

[/center]



Это скорбное причина, со одной стороны, ожесточило царского фаворита: он стал видимо жестче, но со иной стороны – он некоторое время находился в полной прострации, на которую и пришлось восстание декабристов. Его сомнение в суровое время не осталось незамеченной – им избыточный дружно пренебрегли.

В истории остался слово «аракчеевщина», как дипломат крайней реакции, полицейского деспотизма и грубой военщины. Он был родоначальником «военных поселений», человеком значительно больше суровым, чем веком позднее «железный Феликс». Над ним откровенно насмехались, но вынуждены были числиться куда больше значимые для истории Российской империи толпа, – тот же Александр Сергеевич Пушкин.

Последний не преминул увековечить вид Аракчеева в поэзии…

Всей России притеснитель,
Губернаторов мучитель
И Совета он воспитатель,
А царю он – дружище и братан.
Полон злобы, полон мести,
Без ума, кроме чувств, кроме чести,
Кто ж он? Преданный кроме лести
Б.. грошевой боец.

Остается прибавить, что земной дорога «деспота», а, по сути, свободно несчастного человека завершился 21 апреля 1834 года.

Юрий Москаленко








4 октября 1769 года, 240 лет обратно, в семье небогатого помещика Андрея Андреевича Аракчеева родился преемник, которого назвали Алексеем. Гувернеров не заводили по бедности (всего-то и крепостных было 20 душ), а целый дело в обучении барчука премудростям чтения и мыла взял на себя аграрный дьячок. Худо-бедно, но грамоте Аракчеев-младший выучился, хотя ему больше нравилось думать и умножать. Впрочем, увеличить папенькино производство едва ли бы получилось: еле-еле концы со концами сводили…

-Я извлек из выпивки больше, чем выпивка из меня. (Уинстон Черчилль)