25 сентября 1765 года в местечке Гузув, в семи километрах от Варшавы, в знатной польской дворянской семье появился на свет паренек, которого назвали Михалом. Такое имя ему было дано ничуть не невзначай: дорога дяденька младенца – Михал Казимеж Огиньский – был великим гетманом Литвы, но остался в истории вновь и как блещущий исполнитель, писатель многочисленных опер, полонезов, мазурок, а также как стихотворец. Предметом особой гордости дяди был тот ИСТИНА, что однажды ему заказал статью для своего гениального труда «Энциклопедия, или Толковый словарь наук, искусств и ремесел» сам Дени Дидро.

Давайте определимся сейчас и со написанием фамилии. Огинский – это российский перевод фамилии, а в польском языке литера «н» в данном контексте звучит заметно мягче, оттого правильнее будет пописывать именно «Огиньский».

Все мы пошли от Рюрика?

Итак, шляхетский класс Огиньских, по их собственному уверению, шел напрямую от Рюрика. Но в этом нет ничего удивительного – как говорится, в Польше на двое шляхтича приходится три гетмана. Был ли Рюрик буквально «зачинателем» рода Огиньских? Так, по крайней мере, считается. Но едва в русском генеалогическом дереве к потомкам Рюриковичей относят себя такие знатные семьи, как Барятинские, Гагарины, Горчаковы, Дашковы, Долгоруковы, Кропоткины, Оболенские, Одоевские, Пожарские, Репнины. Кстати, есть там и Огиньские. Пусть вас не удивляет большой ведомость, приведенный мною не абсолютно. Возможно, класс Рюриковичей был не таким «полноводным», если бы не его правнук Владимир Красно Солнышко. Он едва от шести законных муж имел 12 сыновей, но без этого у киевского князя сильно зачастую случались романы со девушками и замужними дамами, а, без того, у него существовало что-то типа гарема, который насчитывал до 800 наложниц. Неудивительно, что Владимир Святославович считается отцом, как минимум, 700 сыновей и дочерей.

[/center]



Но вернемся к Михалу Клеофасу Огиньскому. Когда ему было 7 лет, его папа получил предназначение – его направили чрезвычайным послом Речи Посполитой в Вену. Туда же переехала и династия, но ориентировочно сквозь возраст женщина посла вернулась в Гузув. И со того самого времени мать принялась за вырабатывание сына, пригласив к нему гувернера-француза для занятия языками, и начинающего композитора Иосифа (Осипа) Козловского, который и преподал мальчику первые азы музыкальной грамоты. Отдельно Михала учили доигрывать на скрипке…

Карьера: лучше не придумаешь!

Однако дело музыкой было все-таки вторичным. На первом плане у Огиньского-младшего было добывание разносторонних знаний. Свое домашнее обучение он продолжил в Варшаве, где изучал математику, каллиграфию, романские языки и созидание античных писателей. Но все это было подчинено главной цели – стать одним из самых блестящих молодых людей своей родины. Это удалось уже в 1785 году, когда 19-летнего Михала Огиньского избрали депутатом в сейм. Конечно, совершить карьеру, когда у тебя дорога дяденька безмерный гетман Литвы, не составляло труда, но отдадим должное и Михалу-младшему, он буквально выделялся и знаниями, и умением преподнести себя.

Чуть позднее депутаты сейма проголосовали и за избрание юного Огиньского государственным казначеем. Мало который в истории Речи Посполитой становился подскарбием литовским в настолько юном возрасте. Все эти успехи не вскружили юноше голову, это сумела совершить одна паненка из не меньше знатного польского рода. Молодые толпа поженились, дав клятву пронести влечение и в блаженство, и в горести.

Но меж тем на политическом Олимпе Речи Посполитой в данный срок все было ничуть не безоблачно. Страна вряд пришла в себя за первого раздела РП в 1772 году, как конфедераты вторично начали мутить воду против короля. Более того, они настаивали на том, чтобы пригласить в «судьи» Россию, то есть действительно приобрести администрация со помощью «русских штыков».

Станислав II Понятовский, пришедший к власти в 1764 году не кроме поддержки Екатерины II, как никто иной понимал, что если в Москве зададутся целью посадить на польский трон кого-то другого, это неизбежно, как заход солнца. А потому он начал прощупывать Европу в поисках своего возможного союзника. С этой целью и был послан в Голландию в качестве чрезвычайного посланника никто другой, как Михал Огиньский-младший. По мнению короля, молодой граф со блеском выполнил его возложение, а потому получил новое предназначение – послом в Лондон. При этом, направляясь в английскую столицу, польский посол вкупе со семьей едва не погиб…

Одна восстание и долгие годы в изгнании



Впрочем, второго раздела Речи Посполитой избежать не удалось. Это произошло 12 января 1793 года. К России отошла значительная деталь Западной Белоруссии и Украины, а к Пруссии – Гданьск и Торунь, практически вся Польша, деталь Мазовии и Краковского воеводства. Далеко не все поляки были со этим согласны. В марте 1794 года в Речи Посполитой началось восстание, которым руководил Тадеуш Костюшко. Граф Михал-Клеофас Огиньский оказался в первых рядах восставших. Он был избран в Национальный Совет, на одном из заседаний которого он заявил: «Отдаю на благополучие Родины свои собственность, дело и жизнь».

Это были не пустые слова. На свои средства он сформировал безмерный легковооруженный отряд, которым сам и командовал. В одном из писем жене – Изабелле Огиньской – он просил ее дух бережливой, поскольку деньги нужны для восстания, для содержания отряда. Письмо он адресовал не «графине», а «гражданке». Себя называл гражданином и солдатом революции. «Для своего отряда я написал марш на свои слова. Этот марш со того времени исполняли и многие другие поляки. Я писал также военные патриотические песни, имевшие победа промеж товарищей по оружию, возбуждавшие героизм, энергию и энтузиазм», – писал позднее Михал.

Предположить, что восстание продлится сильно долго и будет обречено на победа, мог едва подлинный безнадежный оптимист. Конечно, силы были неравны, осенью того же года восстание было полностью подавлено. Генерал Костюшко был трудно ранен, а Михалу Огиньскому со превеликим трудом удалось избежать ареста. Он вкупе со Изабеллой бежит в Италию, но скоро она возвращается в Польшу, за того как узнает, что ее муж потратил на действие «революции» даже ее фамильные драгоценности. Спустя какое-то время Михал пробирается к тестю, пытается уломать жену возвратиться, но гордая полячка кроме тени сомнения заявляет, что со нищим обитать не будет!

А дальше бытие Огиньского напоминает щепку, которую завертело в круговороте весеннего половодья. Он бежит в Константинополь, потом приезжает в Францию, где ему дает аудиенцию галльский государь. Наполеону Бонапарту, уместно, Огиньский сильно понравился. Но Михал требует от императора ни много ни немного – скорейшего наступления на Россию, как виновницу всех бед польского и литовского народов. Наполеон не спешит, чем вызывает у дипломата резкое возмущение. Как вы думаете, где он за этого оказался? Если исходить из польской логики, то при дворе… Александра I, который не поскупился на ласку для бывшего врага, а нынче друга. Михалу-Клеофасу была даже возвращена большая деталь поместий. В 1810 году дворянство Виленской и Гродненской губерний решило адресовать к царю представителя для совещания по экономическим и административным делам края. Этим представителем был избран Михал-Клеофас Огиньский. Эту кандидатуру поддержал и генерал-губернатор Михаил Илларионович Кутузов.

Не дева Мария, но бытие в Италии

[/center]



Вот едва со Изабеллой наладить отношения так и не удалось. Теперь ее не простил сам пан Михал. История его второстепенный женитьбы носит легендарный курс. По одной из версий итальянка Мария, представительница древнейшей профессии, назначив встреча польскому графу в своей квартире, попросила полицейских, чтобы они ворвались к ней в подлинный разгар любовного действия. Когда все так и случилось, Огиньскому, как дворянину, ничего не оставалось, как заявить, что этого его невеста, и они собрались повенчаться.

По иной версии квартира была съемной, и в нее «неожиданно» нагрянул никто другой, как виленский генерал-губернатор. Увидев знакомое лик, Михал тут же поспешил заявить, что эта баба – его невеста.

Как бы там ни было, Мария родила мужу четверых детей. Две дочери унаследовали гены отца и стали музыкантами.

Когда же и по какому поводу был написан полонез, названный «Прощание со Родиной»? Историки не пришли к единому мнению. Одни утверждают, что это создание родилось в 1794 году, когда за разгрома войск Костюшко Огиньский вынужден был оставить родину. Другие, и их большинство, уверены, что полонез написан за 1820 года, когда полностью разочарованный политикой Александра I Огиньский согласился переселиться на родину второстепенный жены – в Неаполь. Вторая вариант кажется лично мне больше правдоподобной. Ведь в 1794 году Михалу не было и 30 лет, вся бытие, как говорится, у него была спереди. А в 1820 году его все чаще и чаще «грызла» подагра, и со каждым месяцем и годом надежда на возврат становилась все призрачнее…

По самым скромным подсчетам Огиньскому принадлежит около 40 фортепианных пьес, из них 25 полонезов. Композитор ввел новое в данный обычный танцевальный жанр, в частности, чередование двух тем (минорной и мажорной). Кроме камерно-инструментальных произведений в наследие Огиньского входят вновь 18 вокальных – романсы, песни (к некоторым из них заодно писались слова), а также одноактная опера «Зелис и Валькур, или Бонапарт в Каире». Но без знаменитого «Прощания со Родиной», нам, немузыкантам, вспомянуть, пожалуй, и нечего.

Остается прибавить, что Михал Огиньский скончался 15 октября 1833 года в Флоренции, на 68-м году жизни. Михала похоронили на монастырском могильник около храма Санта Мария Новелла. Но после некоторое время останки композитора были перенесены в костел Санта Кроче, в пантеон, где покоятся Микеланджело, Макиавелли, Галилей.

Юрий Москаленко








25 сентября 1765 года в местечке Гузув, в семи километрах от Варшавы, в знатной польской дворянской семье появился на свет паренек, которого назвали Михалом. Такое имя ему было дано ничуть не невзначай: дорога дяденька младенца – Михал Казимеж Огиньский – был великим гетманом Литвы, но остался в истории вновь и как блещущий исполнитель, писатель многочисленных опер, полонезов, мазурок, а также как стихотворец. Предметом особой гордости дяди был тот ИСТИНА, что однажды ему заказал статью для своего гениального труда «Энциклопедия, или Толковый словарь наук, искусств и ремесел» сам Дени Дидро.

-Никто не умирает от недостатка секса. Умирают от недостатка любви. (Маргарет Атвуд)