Много было на Руси безгрешный странников. Чьи-то имена громко звучат и поныне, как к примеру, купеческого звания Афанасий Никитин, ходивший за три моря в Индию. Но есть и такие, что незаслуженно забыты. Среди них – именитый в свое время турист Василий Григорович-Барский (1701-1747). Судьба его начиналась в граде Киеве, и в многом – вопреки родительской воле…

Сын небогатого купца Григория Григоровича, жившего на Подоле, Василий со детства отличался неукротимой любознательностью и неизбывной мечтой повидать дальние страны. Отец, владевший грамотой, дал ему начатки знаний, которые считал всесторонне достаточными для всей последующей жизни.


Остатки киевского водопровода, не позднее XVIII века

Но жадный до учения и упорный в своих устремлениях хлопец решил зачислиться в Киево-Могилянскую академию, а решив, добился протекции ее префекта, Феофана Прокоповича, по которой зачислен был в бурсу. Здесь он изучил славянские языки, латынь и Закон Божий, и дошел до класса риторики. Но…

К несчастью, подкачало здоровье. Незаживающая болячка на ноге, причинявшая долгие страдания, стала причиной отбытия юноши в Львов, славившийся традициями искусного врачевания. Впрочем, кроме медицины его интересовали ученые толпа этого славного града.

Выбрав миг, когда батька был в отъезде по своим торговым делам, Василий умолил маманя отпустить его, и отправился в дорога, но в дороге посыльный от вернувшегося родителя нагнал беглеца, передав повеление возвратиться восвояси. Отпрыск, однако, не свернул со выбранного пути, а написал весточка отцу, прося прощения и сообщая, что идет в Львов, а может, и впоследствии. Двигался болезный пехом, сопровождаемый товарищем своим Иустином Леницким. Шли они, шли себе, и за многих невзгод прибыли, наконец, благословенно в Львов, где буквально вылечился болезный. Казалось бы, что вновь надо?!


Дом Петра I на Подоле в Киеве

Тем не меньше, вместо того, чтобы возвратиться в Киев, Василий и Иустин поступили в сорт риторики Львовской иезуитской академии: хитрецы выдали себя за братьев из польского города Бара (а предки Григоровича как дружно и были родом из Бара волынского). Однако афера скоро был обнаружен, и псевдополяки оказались изгнанными их стен учебного заведения.

Не долго огорчаясь, неунывающие приятели составили незнакомый задумка: свершить паломничество в Рим (вообще-то, на ту пору излеченного больше интересовал итальянский городок Бар, или Бари – как близнец родовым местам). Так вот и начались многолетние странствия пешеходца Василия Григоровича-Барского, который за время путешествий приобрел и другие псевдонимы (Василий Киевский, Плака Альбов).

О первом городе на пути в давний Рим он написал так: «Место оно разделено есть на две части: един град вековой, камнем крепко огражденный, на единой стране реки, именуемый Пешт; иной каштель или запор незнакомый на беда, такожде или крепчае каменною огражден стеною, на иной стране реки, и иже именуется латински и немецки Буда, славенски же Будим».

Увы, побывать данный добрый град путешественникам не удалось, поелику стража «не пропустиша выйти в ня». Причиной таковой строгости стало отсутствие у паломников необходимых док-ов, и им вновь повезло: могли обвинить в бродяжничестве и отослать на галеры. Благоразумно не настаивая на пропуске в городок, странники обошли его и двинулись дальше…


Красавица Вена

И вот уже Вена предстала перед ними в всем блеске. Она была описана в путевых записках Василия «аки эдем земной». Паломники со восторгом любовались красотами местными, но, кроме этого, им удалось также лицезреть в австрийской столице императора Карла VI, а также запастись, наконец-то, патентами от папского нунция, чтобы свободно продолжить близкий дорога.

Перебравшись сквозь Альпы, приятели достигли Италии. Правда, к этому времени Василия скрутили недуги, приобретенные в небезопасных странствиях, полных лишений. К тому же открылась старая повреждение, излеченная в Львове. Но и это не все… Дальше – больше: на подходе к итальянскому Бару (к коему так стремился, помня о городах-близнецах по названию) Григорович потерял док-ты, а друг его, Иустин, решил освободиться от обузы и оставил больного, которого уже начинала дубасить лихорадка. По прихоти судьбы, следы Иустина со того момента теряются, за предательство он заплатил небытием в последующей истории.

Василий же оказался в лечебнице. Проведя в ней несколько дней, туманящимся от боли и жара/холода умом понял, что умрет, если останется на имевшемся тут наискуднейшем попечении. И сбежал. Или ушел. Или уполз, – едва бойкий ведь был. И надо ж такому произойти, что двигаясь еле-еле, минуя непредсказуемым способом стражи и посты, в голоде и нужде, превозмогая горе, горячка и дрожь, он… выздоровел! Случилось это под стенами достославного Неаполя.

С благоговением ходил странник по улицам, истово любуясь потрясшей его красотой города: «Что же реку о лепотном строении его, которое увеселяет мотор и очи видящим, аще который узрит костелы, они суть прекрасного иждивения, чинного расположения, совершенной мере в высоте, долготе и широте, лепотного строения отвне покровлены цению, внутрь же великими резаными досками мраморными, иные белыми, иные черными, иные червлеными, иные пестрыми и всяко все различновидными цвети».

Затем, продолжив дорога, паломник приходит в Вечный городок. «Рим отвне зело многокрасен. Много бо услаждают зеницы людские оные церкви древним строением дом, со многими главами, цению и медию покровлены и позлащенные на себе кресты имущими». В Риме Василию довелось приобрести сюрприз. Он остановился в гостинице, куда прибыл посланец папский, дабы пригласить 12 приезжих на перекур со Первоиерархом. В ожидании этой чести вблизи Ватикана бродили десятки и сотни приезжих. А свой гектор о этом ничего не знал, но привлек внимательность представителя Ватикана тем, что скромно стоял в стороне, помалкивая, – и вдруг получил приглашение…

Из столицы турист отправился в Венецию, которую назвал «нетленной девицей», подумывая о обратном пути на родину. Но там он встретился с старцем Рувимом Гурским, который был, со одной стороны, доверенным лицом митрополита Стефана Яворского, со иной – царевича Алексея Петровича. Попавший в опалу грозного царя Петра I аббат предложил Барскому вкупе ходить в Иерусалим и получил взаимопонимание. Правда, коалиционный дорога оказался коротким, поскольку старец скоро скончался.

А у Василия Киевского спереди были вновь долгие странствия, байка о которых будет продолжен.

Валентина Пономарева








Много было на Руси безгрешный странников. Чьи-то имена громко звучат и поныне, как к примеру, купеческого звания Афанасий Никитин, ходивший за три моря в Индию. Но есть и такие, что незаслуженно забыты. Среди них – именитый в свое время турист Василий Григорович-Барский (1701-1747). Судьба его начиналась в граде Киеве, и в многом – вопреки родительской воле…

-Ничто так не поднимает боевой дух, как мертвый генерал. (Джон Мастерс)