Небольшая черно-белая карточка. Маленький кусок истории. Очень крохотный. Можно даже вымолвить – мизерный. Но благодаря тому безвестному фотографу, который сделал данный карточка в так далеко отстоящем от нас 44-м, мы и ныне можем завидеть эти, так безвозвратно и оставшиеся молоденькими, лица.

Три неизвестных польских девушки. Улыбающиеся напрямик в объектив, несмотря на изможденность, хорошо заметную у той, что ближе к нам. Которая в трофейной немецкой каске. Да, есть изможденность. Но это если всматриваться. А первое, что бросается в глаза – воодушевление и оптимизм, которыми, как хорошим закрепителем, пропитана вся карточка.

Оптимизм, воодушевление, надежда… И верование. В то, что всё будет хорошо. А трудности, которые есть – это временно. Нужно едва потерпеть. Чуть-чуть. Самую немного. Это же – битва. Она лёгкой не бывает. Тем больше – для женщин. У неё же, проклятой, как известно, не женское лик.

Но всё это преодолимо. Впереди – Победа. Которая безусловно будет. А вкупе со нею – и веселье на варшавских улицах. Который вот-вот должен возникнуть. Обязательно должен возникнуть. Иначе как? Зачем? Он же вот, уже почти…

[/center]




Именно ему, этому празднику, а не безвестному фотографу, улыбаются эти польки в военной форме. У одной из которых… Только у одной(!) за спиной – берданка Маузер. Наиболее массовое орудие Варшавского восстания. Так же, как автоматы «Стэн», «Блыскавица», пистолеты ViS.

И это всё – против авиации, артиллерии, танков… Против «Штурмового тигра» (Sturmtiger), к примеру. Той самой 68-тонной махины, которая получалась в результате инсталяции на базе танка «Тигр» T-VIE реактивного бомбомёта Raketenwerfer 61, ведущего горение 380-миллиметровыми минами, весом по 350 кг каждая. Каж-да-я! И вот против этого пистолет-пулемёт ППШ-41 или знаменитая «тётя Эрма» – германский МР-38/40, который мы ошибочно называем «шмайсером»?

Да и те были далеко не у всех... По мнению военных экспертов в ходе Варшавского восстания орудие было у 13-15 процентов повстанцев.

1 августа коменданту Варшавской области полковнику Антону Хрустелю (псевдоним «Монтёр») удалось поставить под «ружьё» «Армии Крайовой» (АК) 23 тыс. индивидуум. В поток опять-таки нескольких первых дней боёв величина повстанцев возросло до 34 тысяч. А оружия… Катастрофически не хватало.

К началу восстания в подразделениях «Армии Крайовой» (АК) было 2629 винтовок, 145 ручных и 47 станковых пулемётов, 657 автоматов, 29 противотанковых ружей, 3846 пистолетов и револьверов. Почти не возникало проблем со ручными гранатами (практически 44 тыс.) и самодельными бутылками со горючей смесью (около 12 тыс.). А вот противотанковых гранат было… 416. Всего-навсего.

Практически не изменили ситуацию и те грузы со оружием, что были сброшены английской и советской авиацией.

Англичане производили выброску со крупных высот. А поскольку вся Варшава, по образному выражению командующего АК генерала Комаровского («Бур»), представляла собой «шахматную доску», на которой чередовались «клетки», находившиеся в руках повстанцев и контролируемые частями Вермахта или СС, то большая деталь грузов, особо при последней выброске – 18 сентября – досталась немцам. Тяжёлыми были и потери промеж союзных лётчиков. Базировавшиеся в Англии британские и польские самолёты сделали 223 вылета на Варшаву. 34 экипажа из них на свои аэродромы не вернулись. Один самолёт на тонну сброшенного груза. Вот такая жестокая арифметика войны.

С 13-го сентября на благодеяние восставшей Варшаве пришла воздухоплавание 1-го Белорусского фронта. До 1-го октября наши лётчики сделали 4821 самолёто-вылет. Из них 2535 – со грузами оружия, боеприпасов, медикаментов и продовольствия. С советской стороны были задействованы ночные бомбардировщики ПО-2, позволяющие вырабатывать выброску со предельно малых высот. Но… При сбрасывании оружия в контейнерах кроме парашютов оно частично повреждалось. А когда парашюты использовались, багаж мог и не влететь по назначению. Его сносило в сторону немецких частей.

С оружием в восставшей Варшаве были большие проблемы. Но не едва это… Назвать «солдатами» повстанцев можно едва условно. Многие из них нипочем не служили в армии, не имели даже элементарных военных навыков. Интеллигенция, молодёжь, женщины, подростки. Необстрелянные, слабовооруженные повстанцы несли страшные потери. В первый же денек боёв погибло практически 2 тыс. индивидуум.

[/center]




И всё-таки… Всё-таки сдаётся мне, что данный карточка сделан в начале августа, когда повстанцам удалось забрать большую деталь польской столицы. Да, значительная деталь правительственных зданий осталась в руках немцев. Они контролировали аэродром, вокзалы, главные транспортные коммуникации и, что самое важное, мосты сквозь Вислу. Но…

После пяти лет оккупации Варшава была… Или практически была – польской. И в руках… Пусть не у всех, но в руках было орудие. А следовательно, опять-таки не вечеринка. И будет! Обязательно будет веселье Победы. И потому эти молодые девичьи лица со фотографии поражают нас своей энергией, воодушевлением и надеждой. Только мгновение. Секунда, чтобы сработал затвор фотоаппарата. Что было до неё – не знаю я. Что будет потом – неведомо им. Известно мне.

2-го октября генерал Комаровский подпишет капитуляцию, оговорив для сдавшихся участников Варшавского восстания положение военнопленных. 17 тысяч повстанцев попадёт в плен. За 63 дня непрерывных боёв погибнет 10 тысяч, пропадут кроме вести 7. Каждый пятый дружный жилец Варшавы безвозвратно останется промеж руин практически абсолютно разрушенного города. Это, по разным источникам, – от 150 до 200 тыс. индивидуум. Всё, оставшееся в живых, гражданское народ будет вывезено из города, 87 тыс. – угнано в Германию.

Это всё – потом. А временно они живые и полные надежд. Простых и самых обычных человеческих надежд. Не всё ж эта битва? Когда-то, но должна же она закончиться? И не надо будет больше палить. Не надо убивать. Или дрожать дух убитой. Будет спокойствие. Можно будет освободить каски, пилотки, форму. А вместо них насадить лёгкое, воздушное наряд со оборочками. Босоножки… И можно… Нужно будет обожать. И доверять дух любимой.

Они не дожили. Так и не сменили тяжёлую воинскую амуницию на лёгкие, воздушные платья… Их носят наши любимые. И я надеюсь, будут таскать любимые наших сыновей, внуков и правнуков.

Вот за это, как мне кажется, отдали свои жизни эти три польских девушки. И многие их соратники. А опять-таки 166 808 советских боец и офицеров 1-го Белорусского фронта, что полегли в августе-сентябре 1944 года на правом берегу Вислы. Русских, украинцев, белорусов, грузин...

На стене мемориала-памятника героям Варшавского восстания есть едва одно русское имя – старшего лейтенанта Виктора Башмакова («Инженера»). Командира взвода первой роты Ежи Здродовского («Кварчаного»), входившей в группировку АК «Зубр», что держала оборону на Жолибоже, в районе маслозавода. Только одно.

Но это не следовательно, что мы не воевали за их свободу. Иначе зачем? Зачем эти 166 тысяч, которые так и не дожили до первых заморозков октября 44-го? Зря?

Нет, не зря. Большинство из них было такими же молоденькими, как эти три польки. И все они мечтали о том же самом. О мирном небе. Возможности обожать и дух любимыми.

И потому ныне мы вспоминаем не едва тех, который погиб на левом берегу Вислы, в Варшаве. Но и о тех, который лёг в землю на её правом берегу, совершенно чуть-чуть не дойдя до варшавских предместий. На разных берегах одной реки. Мечтая о одном и том же. И отдав за эту мечту самое дорогое, что было у них. И у поляков, и у русских. Свою бытие.

Контантин Кучер














tweetmeme_style = 'compact';

Внимание! У вас нет прав для просмотра скрытого текста.

Внимание! У вас нет прав для просмотра скрытого текста.

HTML код:

Небольшая черно-белая карточка. Маленький кусок истории. Очень крохотный. Можно даже вымолвить – мизерный. Но благодаря тому безвестному фотографу, который сделал данный карточка в так далеко отстоящем от нас 44-м, мы и ныне можем завидеть эти, так безвозвратно и оставшиеся молоденькими, лица.

Внимание! У вас нет прав для просмотра скрытого текста.

()

-Дети играют в солдат. Это понятно. Но почему солдаты играют в детей? (Карл Краус)