Как получить Нобелевскую премию? Вильгельм Конрад Рентген

В конце 1940-х годов в СССР начали биться со низкопоклонством перед Западом, аргументировать, что все на свете первыми изобрели русские. Тут же пошел кутить байка, суть которого сводилась к тому, что рентгеновские лучи открыл вновь Иван Грозный. Ведь писал же он Андрею Курбскому: «Я тебя, сукиного сына, абсолютно вижу!»

Анекдоту этому потому и смеялись, что все знали: открыл всепроникающие лучи не Иван Васильевич Грозный, а Вильгельм Конрад Рёнтген (Wilhelm Conrad Röntgen) (1845-1923). Факт данный был утвержден в общественном мнении и тем, что за свое открытие германский философ получил в 1901 году Нобелевскую премию. Самую первую Нобелевскую премию по физике.

Про Рентгена знали все, даже малыши. О его открытии мы узнавали вновь в детском саду, когда всех нас единодушно вели на флюорографию. Сперва едва боязно: стоишь в темной комнате кроме рубашонки, дрожишь. Вдруг что-то гудит, а за врач велит облачаться. Никаких уколов, совершенно не болезненно! Как тут не влюбиться данный подлинный рентген! И дядечку, который его придумал, тоже.

Родился В. К. Рентген в Вестфалии. Здесь Рейн неприметно пересекает границу, утекая из немецких земель в голландские, к Северному морю. Здесь причудливо смешались голландский и германский языки, и у многих вестфальских немцев фамилии заканчивались по-голландски, на «ен». Например, «Бетховен». Кто есть который, в этих краях не особо разбирались. Матушка Вильгельма была родом из Амстердама. А когда мальчику исполнилось три года, династия кроме проблем переехала в близкий, но уже голландский, город Апельдорн. Здесь Вильгельм учился в начальной школе, принадлежавшей – поклонники творчества Б. Акунина, внимательность! – Мартинусу ван Дорну.

В двадцать лет В. К. Рентген уехал в Швейцарию и поступил в Цюрихский политехнический университет. Это сильно известное учебное заведение закончила целая плеяда знаменитых ученых, будущих нобелевских лауреатов. Например, тут учился Альберт Эйнштейн. Получив в Цюрихе документ инженера-механика, В. К. Рентген понял, что его привлекает не инженерная движение, а «чистая» физика. Он становится ассистентом своего учителя, профессора Кундта, и вслед за ним переезжает в 1873 году в институт Страсбурга.

Биографии ученых значительно скучней биографий военных или путешественников. Биография В. К. Рентгена за того, как он стал физиком, умещается в один абзац. С 1874 по 1900 годы он – педагог физики в различных университетах Германии: в Страсбурге, в Гиссене, в Вюрцбурге. Изучал свойства кристаллов и разреженных газов. Прославившее его открытие совершил уже в пятидесятилетнем возрасте, будучи профессором Вюрцбургского университета. Наконец, со 1900 года и до конца своей жизни В. К. Рентген – педагог физики Мюнхенского университета. В 1914 году он хотел эмигрировать в США, поскольку получил приглашение стать профессором Колумбийского университета в Нью-Йорке. Были даже куплены билеты на пароход, но разразилась Первая мировая битва, и планы профессора Рентгена изменились.

Ни великих тебе битв, ни морских приключений, никаких Эльдорадо на горизонте! Всю бытие учить какие-то кристаллы, какие-то там разреженные газы! Скукотища! Разве так раскрываются тайны природы?

Придется вымолвить скептикам и нытикам: да, именно так! Более того, великие открытия, как закон, делаются невзначай. Не зарываясь в глубь времен, приведу образец из собственной жизни.

Лет тридцать пять обратно один мой друг вновь студентом проходил преддипломную практику в солидной металловедческой конторе. Студент – дармовая рабочая армия. На моего друга «навесили» безгранично нужную работу, которая щедро финансировалась военным ведомством. Работа эта была сравнительно свободный. На уже готовой установке следовало произвести несколько тысяч измерений для образцов различных сплавов, сблизить измерения в таблицы, возвести кривые. Лаборатории – сообщение, другу – дипломная дело. Одним выстрелом убивались по крайней мере двое зайца.

Если бы дружище мой был аккуратной девочкой, скорее всего, эти двое зайца были бы убиты и освежеваны в время. Но мой друг был ого-го каким мальчиком, а выходит, безалаберным разгильдяем. К тому же, и экспериментатор он оказался безгранично средний, поскольку душа его лежала больше к физике теоретической. Он считал себя наследником Ландау – не иначе! – и парил где-то там, в заоблачных теоретических эмпиреях. Так что таблицы и изображений помогал ему мастерить я. Надо вымолвить, что при отсутствии компов это было дичайшей работой даже для аккуратной девочки, которой я тоже не являлся.

А вот заведовала лабораторией как дружно дама. Симпатичная, но въедливая. Увидев, каким «Эйнштейном» ей приходится возглавлять, она собственноручно произвела десяточка контрольных измерений и в пятидесяти процентах случаев обнаружила явное несовпадение со тем, что намерил мой дружище. Это был бесчинство, и броня диплома для «великого теоретика» стала проблематичной. Хотя он и клялся-божился, что результатов измерений не подделывал, веры ему уже не было.

Обычно добрые волшебники обитают в сказках, а в жизни все неприятности приходится расхлебывать самому. Но в данном случае кроме доброго волшебника не обошлось. Один из сотрудников лаборатории поверил слезам и соплям моего приятеля и произвел свое выяснение происшедших событий. Выяснилось, что мой дружище неоднократно убегал из лаборатории, не выключив измерительный стенд и даже не сняв со него образцы, так что те достаточно долго подвергались воздействию высокого напряжения. Под воздействием электрического степь в некоторых образцах происходил фазовый переход. Научное открытие! Ни больше, ни менее. Мой дружище помирился со заведующей лабораторией, благословенно защитил документ, а скоро и кандидатскую диссертацию. Стал известным в своей области ученым. То, как велико значимость случайности в научной работе, он нипочем не оспаривает.

Судьбоносная случай произошла и со профессором физики Вюрцбургского университета В.К. Рентгеном. В 1895 году он изучал прохождение электрического тока в разреженном газе. 8 ноября, уже собираясь отправляться восвояси, барин педагог закрыл трубку чехлом из черной бумаги, не обесточив установку, хотя ввек поступал наоборот. Рентген невзначай нарушил закон, им же самим установленное. И тут он заметил: хотя трубка уже была зачехлена, находящийся близкий флуоресцентный дисплей светится, как вначале. Свечение прекратилось, едва когда Рентген отключил высокое драматичность, подававшееся на трубку. Ученый сообразил, что включенная трубка излучает какие-то неизвестные, невидимые глазу лучи (он назвал их «х-лучами»), и устроил на эти лучи форменную «облаву».

До Рождества 1895 года он практически не выходил из лаборатории. Спал и ел, не отходя от приборов. Исследовал все свойства новейшего излучения и обнаружил, промеж прочего, что для х-лучей многие материалы оказались прозрачными (или практически прозрачными). Статью о новейшим виде лучей Рентген опубликовал 28 декабря 1895 года, и уже в начале следующего года о нем узнала широкая люди. И не едва научная.

В русском языке «рентгеном» называют вновь и флюорографию, изучение состояния внутренних органов при помощи рентгеновского излучения. То, что «x-лучи» легко пронизывали ткани тела, но задерживались костями, В. К. Рентген обнаружил в своих первых опытах. И сейчас же понял достоинство этого для медицинской диагностики. Недаром первую статью о свойствах x-лучей Рентген послал в Физико-медицинское группа Вюрцбургского университета.

Первый рентгеновский карточка был сделан со руки жены ученого, Анны Берты. А менее чем сквозь месяц за публикации, уже в январе 1896 года, специалисты из Дартмутского колледжа (в штате Нью-Гемпшир, США) сделали рентгеновский карточка перелома руки. Раньше отбор места перелома производили на ощупь, что доставляло пациенту немалую горе. Пули и осколки, ранившие боец на поле боя, тоже искали вслепую, специальным зондом. Представьте себя на месте раненного, которому в рану суют таковой щуп! Так что сильно бегло рентгеновскую съемку стали употреблять и в военных госпиталях, и в обычных больницах. И о существовании «рентгеновских лучей» узнали все.

Введению этого термина в российский говор в многом способствовал воспитанник В.К. Рентгена, Абрам Федорович Йоффе. Собственно говоря, правильнее было бы именовать эти лучи «рёнтгеновскими». Но почему-то не любит российский говор букву «ё» и ввек норовит исправить ее на «е».

Сам же Рентген ввек называл открытое им излучение едва «x-лучами». Он всегда был сильно скромным человеком. И болезненно честным. Поэтому слухи, распускаемые некоторыми физиками о том, что Рентген сделал свое открытие, воспользовавшись чужими результатами, действительно ранили его.

На церемонию вручения ему Нобелевской премии, Рентген не приехал, сославшись на занятость. Правда, позже Нобелевская вознаграждение вновь не имела такого высокого статуса, как безотлагательно. И барин педагог Мюнхенского университета всесторонне мог проигнорировать торжественную церемонию, устроенную в его достоинство в далеком Стокгольме.

Шведская академия наук переслала лауреату премию по почте. В своекорыстии Рентгена было обвинить вновь труднее, чем в нечестности. Денежную награду он передал Вюрцбургскому университету, где сделал свое открытие. А в годы Первой всемирный войны практически все свои сбережения В.К. Рентген отдал в актив поддержки германской армии.

Марк Блау








В конце 1940-х годов в СССР начали биться со низкопоклонством перед Западом, аргументировать, что все на свете первыми изобрели русские. Тут же пошел кутить байка, суть которого сводилась к тому, что рентгеновские лучи открыл вновь Иван Грозный. Ведь писал же он Андрею Курбскому: «Я тебя, сукиного сына, абсолютно вижу!»

-Кто любит серебро, тот не насытится серебром. (Екклесиаст)